|
| К свежему номеру |
Де-факто Россия является неконституционным государством
Андрей КАРП Я люблю читать Конституцию РФ. Подобно известному сборнику еврейских сказок, она может привести в восторг и ужас, удивить и насмешить, расстроить и ввести в депрессию. И точно так же, как и Библия, эта Конституция не имеет никакого отношения к реальности. 
К ней высказывалось много претензий по существу. Эксперты и любители придираются к отдельным статьям и трактовкам. Вот, например, статья 3 пункт 4: «Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону».
Ну смешно ведь. Никто не может присваивать власть – а она присвоена. Захват власти преследуется по закону – но вот незадача, за исполнение и преследование отвечают те, кто в сговоре с захватчиками и кого самих стоило бы судить всем аппаратом.
И такое в каждой статье, в каждом пункте. Читается словно пропитанная постмодернизмом беллетристика. Просто какое-то издевательство над институтом общественного договора.
Погодите-ка. Каким-каким институтом? А был ли он вообще, этот институт? Был ли вообще общественный договор?
Я помню, как получал паспорт гражданина РФ. Меня и еще пару десятков мальчишек и девчонок четырнадцати лет собрали в тесном кабинете паспортного стола и включили дешевый магнитофон с записью Гимна Российской Федерации. Того еще гимна, Глинки, который дико бесил чекистов и просто не нравился всем остальным. Нам же было плевать, а еще было скучно и хотелось уйти побыстрее. Мы повторили слова присяги вслед за восторженно-крашеной теткой получили и расписались. И пошли домой, не понимая, что только что произошло.
А произошло вот что: де-факто мы стали собственностью Российской Федерации, а точнее ее властей в произвольный момент времени. И своим участием во всем карнавале добавили ему денег, власти и легитимности. Приняв Конституцию, мы согласились на то, чтобы нас пытали в полиции, убивали в армии и гноили в тюрьме, если мы решим эту Конституцию отстаивать.
В 14 лет тебе нет дела до государственных дел. Политика кажется чем-то непонятным и куда менее важным, чем отношения с одноклассниками, отсутствие карманных денег или модная железка. Разумеется, на уроках обществознания нас формально ознакомила с Конституцией стареющая учительница, которую ее нищая работа интересовала еще меньше, чем нас – учеба.
Ни у кого из нас не было и мысли о том, чтобы отказываться от гражданства РФ. Для подростка получение паспорта – это шаг к тому, чтобы стать взрослым и самостоятельным. Не то чтобы возможность отказа казалась нам глупой или невыгодной: мы даже не знали о самой возможности. Все получают – и я получил.
Нам тогда вообще было все понятно. Мы победили фашистов в войне, потому что у нас больше всего погибло людей. Мы выиграли все войны, в которых воевали, и в Чечне победили. Наша страна – самая лучшая, и наш город – самый лучший (хотя у некоторых закрадывались подозрения). Своих нельзя сдавать, и вообще стучать. Сила в правде. Россия поднимается с колен. Кому надо больше всех, тот и делает. Милиция меня бережет. Бог накажет по справедливости. Политика – грязь, и все они одинаковые.
Не могу сказать, что все, кто получал со мной паспорт, выросли из этих убеждений. Черт, да включите телевизор – там взрослые люди это повторяют день за днем. И другие взрослые люди с ними соглашаются.
И вот такой нехитрый набор убеждений, никогда не подвергавшийся анализу и критике, и является реальной конституцией россиян. А эта бумажка... ну не соответствует она реальности. В битве фактов, убеждений и Конституции россиянин вооружен лишь одним аргументом, но железобетонным: «И чо?». Тот, у кого аргументов больше, автоматически попадает в группу тех, кому больше всех надо, и становится наказуемым за инициативы. Все логично.
Де-факто Россия является неконституционным государством. Ладно, не государством, а титанических размеров организованной преступной группировкой, но с этим мы тоже ничего не сделаем. Потому что «и чо?». Это нормально, по-другому не было и не будет. Не с этим народом, который не выстрадал свою конституцию, не писал ее кровью и не защищал зубами. Нам ее написали, переписали и перепишут ее столько раз, сколько захотят.
Что делать? Ответ на этот сакраментальный вопрос вы знаете, но очень его боитесь.
Весь номер на одной странице
|
Об очень опасном и беспрецедентном предложении – обозреватель «Абзаца» Дмитрий Попов. 
У российских фермеров изымают сотни коров под предлогом борьбы с пастереллезом. Ветеринарные службы отправляют на убой животных в Алтайском крае, Пензенской и Новосибирской областях, пишет Shot Проверка. Местные жители утверждают, что никаких документов, подтверждающих наличие заболеваний у скота, им не предоставляют. Что говорят власти и почему к владельцам убитых животных приходят полицейские – в материале RTVI. 
Наблюдая, как в этом, 2026 году, Саратов буквально утонул в снегу, а чиновники администрации города безуспешно «борются» со стихией, скармливая жителям, в ответ на крики о помощи (
Депутаты фракции КПРФ Саратовской областной думы встретились с уполномоченным по правам человека Надеждой Суховой. 
9 января ушел из жизни Макаров Сергей Васильевич, эффективный менеджер, предприниматель и общественник, деятельный и умный человек с широкой и мятежной душой. 
Современный город – это не только бетон и асфальт, но и живое пространство, где зелень играет ключевую роль. Комфортная городская среда невозможна без деревьев, кустарников и газонов, которые не только украшают улицы, но и выполняют важные экологические функции. Они очищают воздух, задерживают пыль и вредные выбросы, создают тень и снижают уровень шума. 
Главный редактор и учредитель ИА «СтройСар» Елена Налимова рассказала о масштабной травле, которой подвергается она и её семья в последнее время практически ежедневно. Об этом журналистка написала в своём телеграм-канале 30 октября этого года. 
В Саратове прошла экскурсия по местам захоронений жертв политических репрессий. 
Ежегодно в конце октября в России вспоминают советских репрессированных. 30 октября – с 1991г. государственный День памяти о трагедии, унесшей жизни миллионов – День памяти сталинских политзаключённых, тех, кто пострадал от репрессий советского режима. 
